В 2026 году механизм управления спросом — Demand Response (DR) — впервые заработал на Дальнем Востоке, Агрегатором в регионе стала «Транснефтьэнерго». О том, как совершенствовать механизм, внедрив «оркестрацию» клиентами, и о сегодняшних проблемах рынка DR в интервью “Ъ” рассказал директор компании Сергей Емельянов.

— Как нужно совершенствовать механизм управления спросом, чтобы он стал эффективным для энергосистемы?

— В условиях растущих тарифов и дефицитов Demand Response чуть ли не единственный эффективный способ для крупного клиента понизить цену на электроэнергию, то есть снизить общие затраты на энергоресурсы. Суть механизма: потребитель заключает договор с нами как с агрегатором, снижает потребление из сети по нашей команде на несколько часов до пяти раз в месяц и получает вознаграждение. На данный момент за счет вознаграждения за участие в DR клиент может сократить свои затраты ориентировочно до 60 коп. за 1 кВт•ч. Многие потребители просто не знают об этих возможностях инструмента.

Нужно время — по щелчку пальцев вы не добьетесь большого снижения. Основное ограничение для роста — технологическая готовность предприятий выполнять команды сверху. Бизнесу требуется время, понимание процесса, технико-экономическое обоснование, надо посмотреть на возможные технические риски и так далее.

— Как сделать механизм экономически привлекательным для потребителя?

— Как я уже сказал, клиент получает экономический эффект в виде снижения цены. Вопрос в другом: как сделать работу агрегатов более качественной и удобной для клиента?

Есть предложение — дать агрегатору возможность «оркестрации» своими клиентами. По текущим правилам мы обязаны показывать снижение потребления по каждому нашему клиенту. Зарегистрировал объект — обеспечивай снижение по команде именно по этому объекту. Как это работает: мы заявили конкретную нефтеперекачивающую станцию, но в момент команды «Системного оператора» (диспетчер энергосистемы.— “Ъ”) она по каким-то причинам не может снизиться. Я как агрегатор ничего не могу предложить взамен, мы не снижаемся и не даем эффекта. Хотя рядом есть другой объект, который может снизиться. Сейчас лишь на бумаге есть возможность объединения нескольких объектов в один агрегированный объект управления, но по факту я не могу оперативно распределять между ними объемы снижения — для меня это экономически невыгодно.

Как может выглядеть «оркестрация». Допустим, «Системному оператору» нужно снижать нагрузку на конкретной территории на 100 МВт несколько раз в месяц. Я заключаю контракты с несколькими клиентами на 500 МВт. Когда диспетчер даст команду на снижение, я буду выбирать, какому клиенту выгоднее снизиться. Один клиент откажется, другой — снизится на половину, а третий — на 100%.

— Насколько агрегатору интересно участие в DR?

— У нас, как у независимого сбыта, который находится на конкурентном рынке, этот инструмент в копилке продуктов точно должен быть. Люди хотят получать качество по лучшей цене. Мы даем ценность — легкое управление ценой: например, мы можем предложить DR при заключении договора на энергоснабжение в качестве пакетной услуги для большего экономического эффекта.

— В целом конкуренция между агрегаторами на отборах сейчас довольно низкая. Как ее можно развивать? И стоит ли это делать?

— Мы не согласны с тем, что она низкая. По результатам конкурса на второй квартал в стране 11 агрегаторов, у которых в управлении 61 объект. Даже приходят новые игроки. Конкуренция сложится органически в зависимости от масштаба и объема рынка. Мы помним времена, когда в пилотном проекте DR было большое число агрегаторов. Все пытались и пробовали.

— Да, тогда было больше участников. С чем связано то, что при выходе из пилотного режима их количество снизилось?

— В пилотном режиме были льготные условия для участников: отсутствовали штрафы, процедура входа носила заявительный характер. На старте пилота было большое число агрегаторов с заявленными объемами снижения в 1 ГВт, но по факту исполнялось в лучшем случае 30% команд.

— А сейчас?

— По итогам 2025 года средний уровень выполнения команд — примерно 68%. Агрегаторы сняли с регулирования часть объектов с низким уровнем выполнения команд. Часть объектов уходят из механизма по собственным причинам.

— Что это, например, могли быть за объекты?

— Майнеры последнее время часто отказываются от Demand Response. Во втором квартале 2026 года объем DR снизился на 42%, до 250 МВт в месяц, именно из-за ухода майнеров, они переходят на работу в ночном режиме, чтобы сохранить свою экономику. Майнинговым проектам все сложнее сохранять рентабельность в России в условиях роста цен на электроэнергию и падения курса биткойна. Некоторые объекты, в том числе нефтеперекачивающие станции, мы также исключаем из DR по совокупности экономических и технологических факторов.

— Механизм управления спросом интегрирован в рынок мощности, но у агрегаторов и клиентов нет интереса к участию именно в этом сегменте. С чем это связано?

— Риски выше, а цена — ниже. Сейчас цена снижения в квартальном Demand Response — 562 тыс. руб. за 1 МВт. А цена КОМ (конкурентный отбор мощности.— “Ъ”) в первой ценовой зоне, которая применяется в качестве предельного уровня в долгосрочном отборе, сейчас составляет около 311 тыс. руб. за 1 МВт. При этом в квартальном DR я должен спланировать свое участие на три месяца, в долгосрочном — построить прогноз на пять лет вперед и взять на себя те же обязательства на этот срок. Где выгода? Любой субъект системы действует рационально. Он ищет, где выгоднее и меньше рисков.

— Пару лет назад обсуждалась идея применения механизма DR населением. Насколько реально ее воплощение?

— Пока говорить о масштабном участии населения России в DR преждевременно из-за влияния ряда факторов.

Технологический фактор. Необходимо внедрить в бытовом секторе такую систему учета, которая позволит как минимум точно фиксировать факт снижения нагрузки в конкретных домах или квартирах. За рубежом для DR у населения используются технологии «интернета вещей» для удаленного управления потреблением, но у нас об этом даже речи пока не идет.

Экономический фактор. Снижаться нужно в моменты пикового потребления: на юге — летом, на севере — зимой. Сколько нужно заплатить владельцу квартиры на 22-м этаже в Краснодаре, чтобы он на четыре часа выключил кондиционер в жару 45 градусов? Вы будете готовы, допустим, за 1 тыс. руб.?

— Думаю, что не за 1 тыс. руб.

— При этом отключения нужны несколько раз в месяц, а вам еще нужно доказать факт отключения. За рубежом в частном секторе часто встречаются автономные дома с солнечными панелями и накопителями для таких отключений. Но в России пока это не распространено опять же из-за экономического фактора.

Последнее — культурный фактор. В России еще не сформировалась массовая практика рационального энергопотребления. Нужно много вкладываться в популяризацию этого направления.

— С прошлого года обсуждается распространение аварийного Demand Response на регионы с энергодефицитом. На какой стадии находится обсуждение по этому вопросу?

— Нам неизвестно о каких-либо решениях или новых обсуждениях. Мы по-прежнему считаем, что инструмент может принести огромную пользу для энергосистемы. В этом инструменте нужно увеличивать цену за снижения, по нашим оценкам, в три раза. По сути, сейчас есть бесплатный Demand Response — графики аварийного ограничения. Этот инструмент дает возможность точечно отключать определенных потребителей бесплатно в любой момент. Получается так: мой клиент спасает энергосистему бесплатно, а кто-то другой получает благо. Но справедливее будет, если потребители, продолжающие получать благо, будут платить цену выше. Тогда мой клиент-спаситель получит свое справедливое вознаграждение.

— К лету стоит ожидать каких-то изменений с аварийным DR?

— Точно нет. Профиль клиентов не укомплектован.

— Вы впервые поучаствовали в отборе на Дальнем Востоке, как оцениваете сейчас работу в этом регионе? Есть ли потенциал для расширения отборов там?

— Потенциал есть. У клиентов Дальнего Востока высокий интерес к инструменту. Мы единая страна, у нас должны быть единые для всех возможности и сервисы. Дальний Восток присоединился к этому в силу своих технологических особенностей чуть позже, но здорово, что так случилось.

— Если говорить про доступные механизмы по управлению спросом, то как, на ваш взгляд, можно было бы изменить систему тарифообразования услуг по передаче так, чтобы стимулировать потребителей разгружаться в пиковые часы?

— Например, уменьшить количество пиковых часов (пиковые часы «Системного оператора».— “Ъ”). Сейчас количество пиковых часов в дневное время доходит до 14. Изначально суть этого инструмента была в том, чтобы экономически стимулировать потребителей снижаться в определенные часы дневного пикового потребления. Снижаешься все пиковые часы — сокращаешь плату за мощность. Но насколько реально это выполнить, когда у тебя пиковые часы с 7 утра и до 21 часа практически без перерывов. Инструмент потерял эффективность и фокус. Может быть, стоит дифференцированно подойти к формированию часов, например, по регионам. Более точечно подходить к прогнозированию.

Интервью взяла Анна Тыбинь

Источник: (Ссылка)